Глава 1. Первое касание

Мелисса очнулась в полутьме старой подсобной комнаты на первом этаже отеля. Холодный кафель пола прилипал к её коже, а из потрескавшегося крана медленно капала вода, заполняя тишину размеренными, почти гипнотическими звуками. Воздух был тяжёлым, влажным, с едва уловимым сладковатым запахом, который напоминал одновременно перезревшие ягоды и женское тело после долгого возбуждения.

Она медленно села, обхватив себя руками. Одежда была мокрая насквозь — тонкая блузка прилипла к груди, делая заметными твёрдые соски. Юбка задралась, обнажив бёдра. Розовый клетчатый бант в волосах съехал набок, а фиолетовая прядь прилипла к влажной щеке. Зелёные глаза, обычно спокойные, сейчас были широко раскрыты и слегка мутные.

Отель. Они с Челси приехали сюда вдвоём — «выгодное вложение», как сказала сестра. Осмотреть, подписать бумаги, решить, что делать с наследством. А потом… резонатор под фундаментом проснулся. Время треснуло. Челси исчезла в одном мгновении, а Мелисса осталась здесь. Совершенно одна. В этом старом, дышащем здании, которое когда-то было чем-то большим, чем просто гостиница.

Она встала. Ноги слегка дрожали. Не от страха — от чего-то другого. Тело было странно чувствительным. Кожа горела там, где ткань прикасалась к ней. Между бёдер — влажное тепло, которое появилось само собой, без всякой причины. Мелисса сделала шаг к двери, но остановилась, глядя в разбитое зеркало на стене.

Отражение смотрело на неё с лёгкой улыбкой, которой она сама не помнила. Губы чуть приоткрыты. Грудь тяжело вздымалась. В глазах — не паника, а что-то тёмное и голодное.

— Челси… — прошептала она. Голос отразился от кирпичных стен. — Ты где…

Резонатор ответил не словами.

Из щелей между кафелем и кирпичом начал медленно просачиваться зелёный туман. Не густой, скорее лёгкая дымка, но она двигалась против сквозняка — вверх, к ней. Там, где туман касался кожи, оставалось тёплое, покалывающее ощущение, словно невидимые пальцы проводили по внутренней стороне бёдер.

Мелисса сделала шаг назад. Сердце стучало слишком громко. Она вспомнила записи тёти Агнет: «Желание открывает двери, которые страх лишь заставляет заметить». И ещё — закон подавленного желания. Оно не исчезает. Оно накапливается. А в этом месте, над разломом между мирами, оно могло принять форму.

Она попыталась сосредоточиться. Нащупала в кармане маленький оберег, который взяла из поместья — старый пентакль на серебряной цепочке. Но пальцы дрожали. Оберег выскользнул и упал на мокрый пол с тихим звоном.

Вода из крана стала течь сильнее. Зелёная дымка сгустилась у её ног, закружилась, образовала причудливые спирали, похожие на… щупальца. Они не касались. Пока. Просто кружили, изучали, ждали.

Мелисса почувствовала, как соски затвердели ещё сильнее. Юбка между ног стала мокрой не только от воды. Она прижала бёдра друг к другу, пытаясь остановить это ощущение, но оно только усилилось. Тело помнило. Тело хотело. Даже когда разум говорил «нет».

Она вышла из комнаты в длинный коридор. Стены были старыми, обшарпанными, но где-то в глубине здания горел свет — тусклый, жёлтый, как от старых ламп. Шаги отдавались эхом. Иногда ей казалось, что эхо повторяет не только звук шагов, но и тихие стоны. Женские. Её собственные.

В одной из дверей она увидела приоткрытую ванную. Внутри — та же кирпичная кладка, потрескавшийся кафель, старая люстра, свисающая с потолка. Вода на полу блестела. Зелёный туман здесь был гуще. Он стелился по ногам, поднимался выше, обволакивал икры, словно тёплые ладони.

Мелисса вошла. Не потому что хотела. Потому что ноги сами понесли её туда, где резонатор был сильнее всего.

Она подошла к большому зеркалу над раковиной. Отражение теперь было откровенным. Блузка полностью прилипла, соски виднелись чётко. Юбка задралась так высоко, что было видно край мокрых трусиков. Глаза в отражении смотрели с вызовом и мольбой одновременно.

— Это… это он делает, — прошептала она себе. — Резонатор. Он усиливает всё. Желание. Страх. Всё вместе.

Но даже пока она говорила это, рука сама поднялась и легонько провела по груди. Сосок отозвался острой вспышкой удовольствия. Мелисса резко убрала руку, но тепло между ног стало почти невыносимым. Она чувствовала, как её киска пульсирует, как сок медленно пропитывает тонкую ткань.

Зелёный туман у её ног закружился сильнее. Из него начали проступать очертания — толстые, гибкие, блестящие. Не полностью. Пока только намёк. Но они были там. Ждали. Голодные.

Мелисса сделала шаг назад и упёрлась спиной в стену. Одна нога невольно согнулась в колене, пятка оторвалась от пола. Она тяжело дышала. Грудь вздымалась. Волосы прилипли к шее и лицу. Розовый бант почти полностью съехал.

Она знала, что происходит. Знала из дневников Агнет. Знала из того, что случилось с Челси в поместье. Знала, что в этом месте желание — это дверь. А она только что повернула ключ.

Из слива в углу комнаты медленно, очень медленно начало подниматься что-то зелёное. Толстое. Живое. С маленькими тёмными глазками-присосками, которые уже смотрели на неё.

Мелисса не закричала. Она только тихо, надломленно выдохнула:

— …Челси…

И в этот момент первое зелёное щупальце коснулось её лодыжки — тёплое, скользкое, осторожное.

Оно не обвилось. Пока.

Но Мелисса уже знала — сопротивляться бесполезно. И ещё глубже, в самой глубине себя, она понимала: она и не хотела сопротивляться до конца.

Резонатор пел в её крови. А зелёный туман поднимался выше.